Отважный мышонок.

mishonok_tikvaВ крохотной мышиной деревне на берегу большой и быстрой реки было несколько маленьких домиков, окруженных огородами. Каждый мышонок был трудолюбивым – самостоятельно выращивал урожай, а не бегал воровать зерно или картофель с колхозных полей. Впрочем, до человеческой цивилизации отсюда было очень далеко: мыши боялись огромных громыхающих тракторов, с легкостью распахивающих любое поле. Ведь в таком случае, вся деревня с постройками, домиками и огородами пойдет под снос. А на ее месте посадят пшеницу или овес. Не меньшую опасность представляли человеческие дети, поскольку трактор разрушает мышиные жилища ради благого дела, то дети делают это из праздного интереса. Именно по этим причинам мыши старались держаться от людей подальше.
Домиков в деревне было немного, не больше трех десятков. Они расположились длинной линией вдоль берега, образовывая единственную в поселении улицу. Но некоторые мыши жили поодаль от других: мышонок-мельник жил в своей мельнице на самом высоком холмике – сильный ветер, вращая лопасти мельницы, приводил в движение жернова, а те, в свою очередь, превращали зерна в муку. Только на холме был постоянный сильный ветер так необходимый мельнице, в самой мышиной деревне он был скорее редкостью.
Около реки жили лодочники, именовавшие себя не иначе как «моряками». Хоть о море они знали только по книжкам и никогда там не бывали, одевались и вели себя как заправские моряки – каждый носил тельняшку, фуражку с якорем и обязательно курил трубку. Несмотря на то, что мыши не ели рыбу (порой небольшая рыбешка оказывалась гораздо больше довольно крупного мышонка), услугами речного транспорта пользовались постоянно: на другом берегу, за полдня ходьбы, был другой мышиный поселок, немногим больше нашего. Туда ездили обменять товары, навестить родственников, да и просто так, в гости. Кроме того, многие использовали речные водоросли в хозяйстве. Лодочникам в деревне всегда хватало работы.
Если сначала этим водным промыслом занималось от силы три – четыре мышонка, со временем стало немало желающих работать «моряком». Тогда мыши решили построить речной порт, и объединить всех лодочников вместе. Меньше чем за лето, жители поселка облагородили берег реки, построили пристань, набережную, несколько причалов для судов. Все лодки отправились в огромный ангар. Для самих мышат-моряков было построено большое здание рядом. На следующий год мыши построили пристань на противоположном берегу, для удобства переправы.
Наконец, третьим местом, расположенным не жилой черте, был рынок – место, куда все мыши приносили свои товары на продажу.
Наша история начались ясным солнечным днем в середине марта. В одном из домов на мышиной улице жила небольшая семья: папа Хоффен, мама Ортрун и дети Борман и Форман.
Глава семейства чистил снег во дворе – талая вода затапливала весь двор, превращая землю грязевую кашу. Хоффен орудовал лопатой с самого утра, не останавливаясь отдохнуть. «Пойти, чаю попить что ли? – сказал он самому себе, отложил лопату и направился в дом».
В доме был беспорядок – мама Ортрун занималась уборкой. Вытащив все вещи из шкафов и погреба, она отсортировывала их: одни унести в чулан, другие выкинуть, третьи почистить и вернуть на место.
Пройдя на кухню, Хоффен налил чаю из самовара и взял несколько пряников.
— За сегодня, думаю, управляюсь, — начала разговор Ортрун, открывая старый сундук с одеждой. – Тебе долго еще снег чистить? Может Борман поможет?
Борман был старшим сыном.
— Я его отпустил с ребятами в снежки играть. Скоро снег растает, уже не поиграешь. Придется мальчишкам до зимы ждать. Сам управлюсь. – Хоффен наливал вторую чашку чая. После ударного трудового дня, обычный чай казался превосходным, а пряники – самыми вкусными в мире.
Подумав, он налил еще одну чашку чая для супруги. – Ортрун, иди чаю попьем.
Отложив дела с сундуком, мышка прошла на кухню и села рядом с мужем.
— Форман спит?
— Спит весь день, — ответила Ортрун. – После утренней прогулки прекрасный сон детям обеспечен.
Налив еще по одной чашке, мышки молча пили чай, стараясь не разбудить маленького спящего мышонка. Кухня была залита светом – солнышка светило по-весеннему ярко и тепло, где-то далеко было слышно пение птиц. Хоффен смотрел в окно и думал, как будет хорошо, когда весной они посадят в палисаднике цветы, и они зацветут яркими красками…
Но его идиллию разрушил громкий стук в дверь.
— Хоффен, Ортрун, срочно откройте!
Мышонок, поставив чашку на стол, пошел открывать дверь. За ней оказался портовый сторож.
— Что случилось, Вартер? – из-за сковавшего реку льда, порт зимой не работал. Поэтому появление здесь портового человека со срочной вестью показалось Хоффену очень странным. – Проходи. Чай будешь?
— Да какой тут чай! – отмахнулся раздраженный гость. – Там на реке, Борман с друзьями играл. А лед сейчас сами знаете какой…
— Что произошло? – ледяным голосом спросил Хоффен, роняя пряник
— Льдина откололась, я к нему по льду пройти не могу – слишком тяжелый. Пока Борман не уплыл далеко, я бегом к вам.
— А его друзья? Они же смогут пройти по льдине! – негодовал Хоффен.
— Друзья разбежались по домам, бояться, что их ругать будут, — развел руками Вартер.
— Веди нас туда! Немедленно! — накинув верхнюю одежду, отец с мамой бросились спасать несчастного Бормана.
«Я же запретил ему ходить на лед, зачем он туда пошел? В это время начинается ледоход, и находиться там очень опасно».
Подбегая к реке, испуганные родители увидели маленького Бормана на льдине. То уже отплывала, движимая сильным течением. Ортрун бросилась по тонкому льду прямо к сыну.
Через мгновение подбежал и Хоффен. Мама передала сына отцу с тонкой льдины. Казалось, что все закончилось. Сейчас они вернутся домой, будут пить чай с пряниками, и все-все будет хорошо.
Но льдина предательски треснула и откололась окончательно. Из-за сильного течения, ее стремительно уносило вниз по реке. Хоффен попытался запрыгнуть на льдину, но не успел. Упав в ледяную воду, отец семейства успел уцепиться лапками за лед. Борман помог ему выбраться. С уплывающей льдины ветром донеслись слова:
— Прощай, Хоффен! Позаботься о детишках!
Льдины с Ортрун уже не было видно – настолько сильным было течение в реке. Мышонок со злости ударил ненавистный лед, раскрошив его на маленькие льдинки. Он сел прямо на лед и стал смотреть вдаль.
Хоффена привел в чувство старшин сын, кричавший реке:
— Мама, вернись! Вернись! Я больше никогда не буду ходить по льду!
Осознав, что помочь ей уже ничем нельзя продрогший после ледяного купания Хоффен вместе с сыном отправился домой.
Все время он проводил в раздумьях, что же делать. Броситься на поиски жены? Остаться дома и заняться привычными делами – семьей (к сожалению, уже не полной) и огородом?
«Эх, если бы я только знал, где сейчас Ортрун! Просто идти на поиски, тем более одному, будет очень глупо. Я не только не найду жену, но и потеряюсь сам. Нехорошо оставлять детей совсем без родителей».
Приняв нелегкое решение остаться дома, он с грустью в сердце направился к огороду. «Работа – лучшее лекарство, — прочитал он когда-то в одной из книг».
В мышиной деревне еще с давних времен была традиция – каждый мышонок выращивает только свой продукт. Например, сосед Хоффена – мышонок Хелфер выращивал огурцы. Другая мышь, жившая через дом, выращивала пшеницу. Таким образом, все огороды были засеяны разными садовыми культурами. После сбора урожая, мыши оставляли часть выращенного себе, а остальное несли на рынок – обменять на другие товары. После нескольких подобных обменов на рынке, каждый мышонок был обеспечен продовольствием на долгую зиму.
Хоффен выращивал тыквы. Ему нравилось наблюдать, как из маленькой семечки вырастает огромная тыква! Посадив семена в землю ранней весной, он ежедневно поливал, окучивал,
убирал сорняки – одним словом, трудился на славу! И каждую осень был щедро вознагражден: тыквы вырастали такие, что все мыши в деревне диву давались и хвалили трудолюбивого мышонка.
Точно также было и в этом году. Хоффен ухаживал за тыквами, занимался с детьми и терпеливо ждал весточку от жены. Но с каждым днем надежда угасала. Ведь столько времени прошло с того злополучного весеннего дня. «С моей любимой женой могло произойти что угодно, — часто думал он долгими вечерами». В худшее верить не хотелось, но чем больше времени проходило, тем больше несчастный Хоффен смирялся со своей участью.
Однажды жарким летним днем, когда Хоффен убирал сорняки около тыкв на огороде, он увидел, как к нему бежит, чуть ли не вся деревня.
Удивившись, он отложил тяпку в сторону и вышел к забору.
Впереди всех бежал начальник речного порта Примариус:
— Хоффен, беги быстрей на пристань. Бросай все и беги! Там две огромные выдры тебя требуют. Боюсь, как бы они наш порт не разрушили и других дел не наворотили.
Наш герой недолго собирался, закрыл дом и направился на пристань, окруженный толпой мышей.
Около порта действительно были выдры. На фоне зданий и лодок они казались огромными.
— Ты Хоффен? – начала выдра. – У нас послание для тебя от твоей жены.
— От Ортрун? – закричал мышонок. – Где она? Говорите же быстрей!
— Ортрун просила тебе передать, что с ней все порядке. На льдине она доплыла до большого озера, куда впадает эта река. Справа по течению будет лес, а за самим озером есть поле, на котором люди косят сено. Его можно заметить издалека по огромным стогам. В этом из этих стогов и живет Ортрун. Если не будет видно стогов, от устья реки нужно идти прямо на север.
— Огромное спасибо, что нашли меня! Так ведите же меня к ней! – Кричал обрадованный Хоффен.
— Никто не искал тебя специально. Перед уходом из тех мест, нас нашла твоя жена и, узнав, куда мы направляемся, попросила передать тебе ее слова. Мы же навсегда уходим из тех мест – там стало мало еды и много людей. Если хочешь найти свою жену, отправляйся на поиски сам!
Выдры нырнули в теплую воду и поплыли вверх по течению. Ошарашенный Хоффен молча смотрел им вслед.
Когда выдр и след простыл, а праздные зеваки разошлись по домам, мышонок отправился к начальнику порта с просьбой предоставить ему лодку.
Примариус внимательно выслушал Хоффена и сказал следующее:
— Я все слышал от выдр. Мне не жалко для тебя ничего, любая моя лодка – твоя. Но послушай меня внимательно. Помнишь, несколько лет назад мы хотели сделать туристические сплавы по реке на лодках?
— Помню, — ответил Хоффен. – Тогда что-то не заладилось, и решили оставить эту идею.
— Верно. А что именно мешало нам осуществить нашу затею?
Хоффен молчал – он слышал эту историю от торговцев на базаре и доподлинных причин не знал. Примариус тем временем продолжал:
— Наши суда ходят только до Глубокого Плёса, а дальше ни-ни! Когда мы отправились исследовать незнакомые нам места, мы попали в настолько сильное течение, что из десяти наших лодок, причалили только две. Хорошо, что мыши спаслись. От этого места и до самого озера плыть очень опасно, а на наших небольших лодках и вовсе невозможно. Там необходим серьезный транспорт, с большим водоизмещением, который будет устойчив к волнам и быстрому течению.
Хоффен посмотрел в окно на лодки у пристани – они действительно были немногим больше самих мышей. Начальник порта продолжал:
— Но если все-таки решишься идти по реке, или найдешь подходящий транспорт, я начертил тебе фарватер с подробными указаниями пути. По моим данным ты точно не заблудишься и выйдешь в аккурат к озеру.
Взяв карту реки с множеством отмето и поблагодарив начальника порта, Хоффен в раздумьях отправился домой. Его мучила мысль о способе переправы.
Подходя к дому, он не заметил своего соседа Хелпера и наткнулся на него.
— Эй, сосед, — крикнул Хелфер. – Смотри, куда идешь!
— Извини, задумался, — ответил Хоффен. И кратко пересказал причину своей задумчивости.
Сосед выслушал и рассмеялся.
— Ну, ты даешь! У тебя
целый огород огромных лодок, а ты не знаешь, на чем плыть! Сними с тыквы верхушку, вычисти от начинки – чем не лодка?
Хоффен подумал: «А ведь правда! Как же я сам не догадался?»
Хелфер продолжал:
— Лодка из тыквы ни в какое сравнение не пойдет с нашими портовыми! Твоя будет большая, устойчивая на волнах, крепкая!
Наш герой поблагодарил соседа и пригласил на чай. Весь вечер они просидели, попивая вкусный чаек и обсуждая план постройки лодки. На следующий день, ранним утром, два соседа принялись за работу.
Тыква взяли недозревшую – в отличие от спелых она была намного крепче. Срезали верхушку, начали вынимать начинку и семечки. Поскольку тыква была большая, а мыши — не очень, времени это заняло немало. Увидев, как трудятся два друга, к ним подключились другие жители деревни. На следующий день работа кипела полным ходом: тыква была вычищена, одни мышата привязывали якорь к судну – тяжелый камушек, обмотанный веревкой; другие же мастерили весла из яблоневых веток. Сам Хоффен оборудовал лодку изнутри.
Через три дня все было готово! Лодка была снаряжена всем необходимым: якорь, весла, запас провизии, спасательные круги, навигация. В честь животных, принесших радостную весть, лодку назвали «Выдра» и написали название краской на борту.
Когда у Хоффена встал вопрос о ночном освещении, на помощь пришли светлячки.
— Сделайте для нас места спереди и сзади лодки, и ночью мы будем освещать вам путь!
Следующий день ушел на оборудование мест новых светящихся членов команды.
Наконец, когда все было готово: вещи были собраны, светлячки сидели на своих местах, лодку спустили на воду. Забравшись в лодку, Хоффен обратился к жителям деревни:
— Дорогие друзья! Я уплываю на поиски моей любимой жены Ортрун! Не знаю, долго ли продлится мое путешествие, может случиться, что я вижу всех вас в последний раз. Вспоминайте обо мне хорошим словом! Я всегда старался быть хорошим мышонком и помощником для других мышей. Если я не вернусь до уборки урожая, пусть его соберет мой сосед Хелфер. О детях не волнуйтесь – я вчера их отвез к бабушке с дедом в поселок на другом берегу реки. Прощайте друзья!
Мыши на пристани зааплодировали и стали бросать цветы отважному мышонку. Хоффен, помахав рукой сел в лодку и отчалил от берега.
Неспешно отплывая, он посмотрел на свою деревню, пристань и мельницу на горизонте. Было грустно на душе, но предстоящая встреча с Ортрун не могла не радовать. В подобном смятении чувств он сам не заметил, как отплыл от пристани, теперь же окружающий мир казался чуждым и незнакомым.
Течение было слабым, но достаточным для того, чтобы лодка двигалась без помощи весел. Мышонок то и дело посматривал на карту пути и сверялся с фарватером.
Весь день прошел подобным образом, без опасностей и путешествий. Лодка точно держалась маршрута. При появлении различных особенностей реки, не указанных на карте, мышонок сам делал отметки. Он хотел по возвращению отдать эту карту начальнику речного порта, чтобы усовершенствовать и обезопасить речные пути.
Взору мышонка открывались все новые и новые виды, поражавшие воображение! Чего только он в этот день не увидел, проплывая по реке: и лес, и огромные поля, и жилища людей. Даже железную дорогу с настоящим тепловозом!
Ближе к вечеру, Хоффен решил остановиться и передохнуть. Причалив к берегу, он первым делом опустил якорь, достал ужин и стал сверяться с фарватером.
Согласно карте, до озера оставалось рукой подать. Но последняя часть пути была самой опасной: в реке было много порогов. Подумав, Хоффен решил оставить светлячков на берегу:
— До ночи я должен буду добраться до озера, но лодка может погибнуть при переходе речных порогов. Если это произойдет, вы погибнете вместе с ней, — говорил мышонок своему «живому освещению». – Поэтому я хочу, чтобы вы остались здесь. Я премного благодарен вам за помощь и отзывчивость.
Высадив светлячков на берег, наш герой подготовился к возможному кораблекрушению: заранее надел спасательный круг и, сложив все вещи в непромокаемый мешок, привязал его к
кругу. После этого он отчалил от берега.
Течение действительно ускорялось, а волны становились огромными – именно про это место говорил начальник порта, предупреждая о возможных опасностях. «Да, — подумал Хоффен, — на маленькой портовой лодке я бы точно уже опрокинулся с такими волнами».
Но тыквенный корабль мышонка успешно справлялся с быстрой рекой. Набрав большую скорость, лодка неслась по течению. Мышонок только и успевал смотреть на карту.
Через полтора-два часа на горизонте показалось озеро. Наступал вечер, стало заметно темнее. По расчетам мышонка, до темноты он должен был приплыть в устье реки.
Лодка разгонялась еще быстрее, окружавший мир пролетал с огромной скоростью. Теперь озеро казалось уже совсем-совсем близко — рукой подать. Но тут случилось непредвиденное.
Набрав большую скорость, лодка ударилась дном о подводный камень, раскалываясь пополам. Из-за сильного толчка, мышонок вылетел из лодки, пролетел несколько метров и упал в воду. Спасательный круг не понадобился – здесь было мелководье, и Хоффен мог не спеша дойти по камням до берега.
Разбитую на две части «Выдру» понесло дальше по течению. Выкинув спасательный круг, в котором больше не было необходимости, мышонок пошел по бережку. Через час он вышел к устью.
Озеро казалось огромным! Противоположный берег виделся с трудом, не говоря уже о стогах сена. К тому же, было темно. Не зная, куда идти, отважный мышонок шел прямо.
Проходя мимо заболоченного берега, он услышал громкое кваканье:
— Небось, в нашей реке корабль утонул, вон крысы бегут, — противно заквакала лягушка, увидев мышонка.
— Я мышь, а не крыса, — обиженно ответил Хоффен. – Мне нужно на север, а я не знаю куда идти.Cn8YCDmdZpM
Лягушки засмеялись. Через мгновение их кваканье превратилось в сильный гул. Казалось, что смеется целое озеро лягушек. Хоффен не любил, когда над ним смеются, и отвернулся от противных собеседников.

— Как же не знаешь? И про полярную звезду не знаешь?
Мышонок только покивал головой.
— Ну, ты даешь! — И лягушки наперебой принялись объяснять про созвездие Малой Медведицы, расположение полярной звезды и то, что эта звезда всегда указывает на север.
Поблагодарив лягушек, Хоффен, ориентируясь по звезде пшел навстречу своей любой жене.
Через полчаса наступила самая настоящая ночь. Не было видно ни зги. Мышонок шел, спотыкаясь о камни и ветки, несколько раз упал.
«Хорошо бы отдохнуть, — думал он».
Было шумно: с озера доносилось кваканье лягушек, свирели кузнечиков. Где-то далеко ухали совы.
Пробираясь через валежник, мышонок неприятно почувствовал, как его схватила змея и куда-то потащила. Спустя минуту, Хоффен оказался в ее норе.
— Не надо меня есть! — закричал он.
Но змея только рассмеялась:
— Никто не будет тебя есть. Я уж. И мышей раньше никогда не доводилось пробовать. Я больше рыбу люблю и головастиков.
Хоффен облегченно выдохнул. Уж продолжал:
— Ты разве не знаешь, что нельзя здесь по ночам ходить?
— Не знаю, я впервые здесь, — ответил мышонок.
— Это место называет Чаща сов. Слышал уханье? Это совы вылетают на ночную охоту и ловят мышей. Если бы не я, поймала бы тебя уже сова и съела.
Мышонок поблагодарил своего спасителя и предложил разделить с ним трапезу – он все это время нес за плечами непромокаемый мешок из лодки с едой и вещами.
Поужинав, новые знакомые улеглись спать.
Утро выдалось превосходное: светило солнышко и было тепло. ОТ ночного уханья сов не осталось и следа. Мышонок спросил у ужа:
— Я ищу, другую мышь, мне сказали, нужно дойти до стогов с сеном. Далеко еще идти?
— Ее случайно не Ортрун зовут, — спросил уж.
— Да, да! Это она! – Хоффен забегал по норке. – Ты знаешь, где она живет?
— Ты не дошел вчера совсем немного, — сказал уж. – Собирайся и пойдем.
Мышонок достал из мешка свой любимый праздничный наряд – синий комбинизончик с зелеными рукавами и желтыми пуговицами. Переодевшись и собрав вещи, друзья тронулись в путь.
До Ортрун действительно оставалось совсем недолго, буквально через двадцать-тридцать минут разлученные мышки встретились.
Они
радостно обнялись, начали рассказывать друг другу о своих приключениях. Ортрун и Хоффен проговорили весь день и всю ночь, только на следующий день решили возвращаться обратно.
— Как же мы попадем домой? — спросил Хоффен. – лодки у меня больше нет, да и не поплывет она против течения.
— Я уже обо всем договорилась, дорогой, — ответила жена. – Нас заберут журавли, летящие на юг. Они вылетают совсем скоро, через неделю-другую.
Пока восстановленная семья ждала вылета птиц, паучки, жившие в стогах сена, сшили им парашютики – журавли не хотели садиться на воду реки с быстрым течением. Через три недели они вылетели.
Вид сверху был совсем иным! Мир казался крохотным, большая река, по которой довелось плавать мышам, казалось шириной со стебелек. Они сидели на спине журавля и с интересом рассматривали проносящие снизу виды.
Наконец показались знакомые края: мельница на холме, пристань с лодками. Журавль, несший на себе мышей, снизился, как только мог и крикнул мышам:
— Прыгайте!
Ортрун и Хоффен пригнули, раскрывая парашюты из паучьих ниток.
Приземляясь, они успели рассмотреть весь город сверху. Это было восхитительное зрелище.
А приземлились мыши прямо на рыночную площадь, где уже шла бойкая торговля осенним урожаем. Тыквы, выраженные Хоффеном, продавал их старший сын Борман, из-за которого и случилась вся эта история.
Мышиный народ, увидев возвратившихся мышей, поднял их на руки и стал подкидывать в воздух. Другие мыши стали аплодировать и кидать в воздух цветы. Вся деревня была рада их возвращению.
А наши герои, удалившись от восторженной публики, вернулись домой и стали пить чай с пряниками.

Поделиться с друзьями:

Отважный мышонок.: 2 комментария

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сайт размещается на хостинге Спринтхост